Гордо вздымается над широкой рекой Буной и городом Шкодрой старая крепость Розафа. Кто заложил первый камень в фундамент этой крепости? Не известно. Её история теряется в тумане илирийской древности, меж старинных жителей того времени. Единственное, что доподлинно известно: когда-то ею владели лябы, а затем ардианы - могущественные илирийские племена.
В то время всё Адриатическое побережье по другую сторону до шумного Тергеста, нынешнего Триеста было илирийским. Позднее туда пришли римляне, затем славяне, норманы, венецианцы, турки и многие другие иноземные народы. На протяжении веков иссушенные холмы под стенами Розафы и сами стены крепости напитывались потоками крови тех, кто её штурмовал, и тех, кто её оборонял. Иноземцы приходили и уходили, а наш народ твёрдо стоял на этой илирийской земле. Со строительством крепости Розафа связана красивая и вместе с тем печальная легенда, дошедшая до нас из нашей далёкой старины. Вот, о чём говорится в этой легенде. ... Над рекой Буной повис туман и накрыл собой всё вокруг. Этот туман стоял там три дня и три ночи. Через три дня и три ночи подул лёгкий ветерок и поднял туман вверх. Поднял его вверх, на холмы Валдонуза. Там, на вершине холма трудились трое братьев. Они строили крепость. Однако, стена, которую они возводили днём, ночью обрушалась, и поэтому им никак не удавалось поднять её. Проходил мимо добрый старик. - Пусть спорится ваша работа, братья! - Да воздастся тебе, добрый старик! Но, где ты видишь нашу работу? Днём мы строим, а ночью всё обрушается. Может дашь нам какой-нибудь добрый совет: что нам нужно сделать, чтобы стены стояли? - Я знаю, отвечает им старец, но буду грешен, если скажу это вам. - Грех этот возложи на наши головы, раз уж мы хотим, чтобы крепость стояла и не обрушалась. Добрый старик подумал и спрашивает. - Женаты ли вы, смельчаки? Есть ли у вас жёны? - Мы женаты, отвечают они. - И у всех нас троих есть жёны. Ну, давай, говори, что нам нужно сделать, чтобы крепость стояла, не рушилась? - Если хотите, чтобы крепость стояла, дайте клятву друг другу: ничего не рассказывать жёнам, не обсуждать с ними дома то, что я вам скажу. Ту молодку, которая придёт к вам завтра и принесёт обед, возьмите и замуруйте заживо в стену крепости. И тогда вы увидите, что стена встанет как надо и будет стоять вечно. Сказал это старик и тронулся в путь, только его и видели. Эх...! Старший брат нарушил данное слово. Рассказал всё своей жене - так, мол, и так, и велел ей не приходить завтра. И средний брат не сдержал клятвы - всё рассказал своей жене. Только младший брат остался верен своему слову. Ничего дома не обсуждал, ни о чём своей жене не рассказывал. Утром трое братьев спешно собрались и отправились трудиться. Молоты бьют, камень дробиться, сердца стучат, стены поднимаются... Мать сыновей, оставшаяся дома, ничего не знала. Вот и говорит она старшей снохе: - Моя старшая дочь, мастера хотят хлеба и воды, хотят кувшин вина. Старшая сноха отвечает: - Ах, мама, я сегодня не смогу сходить, что-то я плохо чувствую себя. Возвращается мать и говорит средней снохе: - Моя средняя дочь, мастера хотят хлеба и воды, хотят кувшин вина. - Ах, мама, сегодня я не смогу сходить, я иду в гости к родственникам. Мать сыновей обращается к младшей снохе: - Моя младшая дочь... Младшая сноха, притопнув ногой, спрашивает: - Чего изволишь, мама? - Мастера хотят хлеба и воды, хотят кувшин вина. - Ах, мама, я одна, у меня маленький ребёнок. Боюсь, он захочет грудь и будет плакать. - Иди-иди, за твоим сыном я сама пригляжу, не позволю ему плакать, говорит она снохе. Собирается младшая сноха, самая милая, берёт хлеб и воду, берёт кувшин вина, целует своего сына в обе щёчки, выходит за околицу и спускается в долину Казен, к подножию Волдонезского холма. Подходит к тому месту, где трудятся три мастера - муж и его два брата. - Пусть спорится ваша работа, мастера! Но, что происходит? Молоты опускаются и перестают разбивать камни, а сердца колотятся всё сильнее и сильнее. Лица бледнеют. Когда младший брат увидел свою жену, выронил молот из рук и стал причитать, обращаясь к камням и стене. Жена спрашивает его. - Что с тобой, муж мой? Почему ты взываешь к камням и стенам? Старший брат и говорит. - Видно, родилась ты в несчастливый день, невестка. Мы дали слово друг другу, что замуруем тебя живой в стену крепости. - Так тому и быть, свояк. Но у меня есть просьба. Когда будете замуровывать меня в стену, правый глаз, правую руку, правую ступню и правую грудь оставьте не замурованными. У меня есть маленький сын. Когда он начнёт плакать, я увижу это одним глазом, одной рукой его приласкаю, одной ступнёй покачаю люльку, к одной груди приложу его. Моя грудь освободится от молока, крепость будет крепко стоять, мой сын станет храбрым, будет королём и будет править. Братья взяли и замуровали младшую невестку в основание крепости. Стены стали подыматься, выситься и не обрушаться, как прежде. Вокруг стен камни и сегодня мокры и покрыты мхом, потому что материнские слёзы по сыну продолжают струиться... А сын вырос, сражался и снискал славу.
- Было где-то или не было, а все ж таки было, говорят, за морем-океаном, за семьюдесятью семью царствами-государствами и еще на кривой вершок подальше, если отсюда глядеть, жила на свете бедная женщина с лежебокой сыном. Днем и ночью трудилась бедная женщина, пряла да ткала, руки-ноги ее покоя не знали, а бездельник сын валялся где попало целыми днями, пыль пересыпал из ладони в ладонь.
- Жила в одном сельце старенькая бабка. А сельцо-то было небольшое, дворов с десять. И на самом его краю стояла бабкина хатка. Такая же старенькая, как и бабка. Нашелся какой-то добрый человек, поставил подпорки к бабкиной хатке и завалинкой ее обложил. И стоит она, не зная, на какой ей бок повалиться. Насобирает бабка щепок, растопит печку да и греется себе у огня. Понятно, старому человеку и летом-то холодно. Коли есть что, то поест, а нету — и так обойдется.
- Давным-давно, может, тысячу лет тому, подружились лев, волк и дикий кабан. Отправились три приятеля счастье ловить. Куда ни придут, прочему зверью от них нет житья. Режут дружки всех подряд, без разбору, бесчинствуют. Видят, что никто их осилить не может, чваниться стали. Однажды лев прорычал:
- В самом начале 80-х годов прошлого века хозяин знаменитого Музея редкостей Ф.Т.Барнем сидел в своей нью-йоркской конторе и вдруг услышал легкий стук во входную дверь. Он крикнул: — Войдите! Дверь распахнулась, и на пороге перед мистером Бар-немом предстал классический янки. Он сел на предложенный ему стул, опрокинул стаканчик янтарного хмельного напитка и уставился с усмешкой на Ф.Т.
- Сначала Нимбува был радугой, но ему опостылела одинокая жизнь, и он спустился на землю и превратился в рыбу Баррамунду. Когда он был радугой, он часто смотрел из своего небесного дома на одну женщину. Она ныряла за корнями водяных лилий в лагуне, а двое её детей играли на берегу. Она была красивая и, когда выходила из воды, то вся сверкала, как коричневая рыба.
Что Вы думаете о Сказке«Розафа»? ↓
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]