Было у матери пять сыновей, четверо работящие, а пятый только читал, да что-то вычерчивал. Пока дети маленькие были, в доме был мир и покой. Старшие на земле работали, помогали матери, а младший все маленьким был, все при своих детских забавах: то на звезды смотрит, то рисует что-то. В земляной работе он ничего не смыслил, да и не был приспособлен к ней, и считали его бестолковым и тупым, а потому оставили его в покое и не трогали.
Пришло время, старшие выпорхнув из родного гнезда, обосновались на земле, обустроились, стали жить богато, и все у них было, да все чего-то не хватало. Был в их душах червячок, который точил одной-единственной мыслью их головы: была у матери земля, которая могла достаться нерадивцу, ни ума он ей не даст, ни толку -- загубит кормилицу, -- а с нее большая польза была бы. Пришли они как-то в родной дом и увидели, что мать на земле работает, а брат по-прежнему в небо упертый сидит. Взбесило это старших братьев, злость и зависть змеей горло обвили. И начали они убеждать мать, чтобы та выпроводила сына на собственные хлеба -- и ей легче будет, и нерадивого сына жизнь работать научит. Долго колебалась мать -- жалко ей было свое дитя, -- но потом все-таки согласилась с сыновьями и предложила своему глупому и ленивому последышу начать самостоятельную жизнь. Сын не стал спорить, собрался и ушел. Прошло немало времени. Снова старшим сыновьям неймется: видят они -- мать старая, землю обрабатывать не может и пропадает добротный кусок земли без сильных рук. И пришли они к матери просить землю. -- Разделите, -- сказала мать. -- Пусть каждому достанется равная часть. Но ни одному из сыновей ответ матери не понравился. Они понимали: если разделить землю поровну, то достанется столько, что развернуться, собственно, негде будет. Целый кусок еще что-то значил, а разделенный -- терял свою ценность. Видит мать -- недовольны сыновья ее ответом. -- Решайте сами, -- сказала она, -- у кого земли меньше, тому и отдайте. Стали мерять братья, но, как ни крути, выходит одно и тоже: если дать всю землю тому, у кого ее сейчас меньше, то у него с новым куском станет земли значительно больше, чем у самого богатого. Так начался спор, который длился бесконечно. И про мать сыновья совершенно забыли. И доживала она свои трудные года в одиночестве и печали, глядя на бесполезные споры своих детей. И чувствовала она вину перед тем, кому, может быть, не хватает сейчас крова, своего клочка земли, любви и заботы. И хотелось ей уже уйти из жизни, но словно что-то удерживало ее на этой грешной земле. Не могла она спокойно покинуть этот мир, не зная, что с ее младшим сыном. Долго жила она и долго мучилась, глядя на обезумевших в кровавой мести старших детей, и не ведая, что с ее сыном, которого она из любви выгнала из дому. Но как бы долго ни длилась жизнь, она -- не вечна, всему когда-то приходит конец. С тяжелым, изболевшимся сердцем покинула этот мир уставшая женщина. Немощное тело ее схоронили сыновья и облегченно вздохнули: "отмучила", и начали жестокую войну за землю. Только душа мученицы не покинула грешную землю -- не было ей дороги ни в ад, ни в рай, потому что осталась она привязанной к земле, где бродил по ней тот, кого она из любви собственной обездолила. И бродила душа по земле, и все чего-то искала. Давно уже не было в живых того, кому причинила она когда-то боль. Давно уже светлая душа ее младшего сына светила звездой в небе, которому посвятила свою жизнь, свой труд, свою безграничную любовь. Давно не было уже и тех, кто породил вечную войну за землю и черным ураганом носился над ней. А она в своем тонком теле все бродила по земле, бродила; все искала чего-то, искала... Привязавшая себя сама, она не могла разорвать этот узел и подняться туда, где ждал ее отдых.
Существует поверье: если душа по какой-либо причине привязала себя к земле и не в силах оторваться от нее, то остается она на ней вечно, становясь низким духом-элементалом, который бродит по земле среди людей и пугает их своим внезапным проявлением. И боятся его люди, и зовут привидением, и изгоняют его, применяя магию, не зная вечных мук этой души и причиняя ей боль. Не так страшен грех, который можно искупить в аду, страшен поступок, который не причислишь ни к грешным, ни к праведным, и который не имеет дороги ни в ад, ни в рай.
- Однажды к Учителю пришёл ученик и спросил: «Учитель, я несколько дней пытаюсь продать крупную партию прекрасных лёгких зимних курток владельцу большого магазина одежды. Он ни разу даже не поговорил со мной. У него всегда находятся какие-то причины для того, чтобы отложить встречу. Как мне продать эти куртки, Учитель?»
- Однажды Учителя попросили прочитать лекцию в университете большого города, рядом с которым работала в то время Школа Пути. Учитель потребовал очень большую оплату за выступление: в несколько раз превосходящую ту, которую обычно получали в этом университете приезжие выступающие знаменитости.
- В один солнечный день красивый парень стоял на площади посреди города и с гордостью хвастался самым прекрасным сердцем в округе. Он был окружен толпой людей, которые искренне восхищались безупречностью его сердца. Оно было действительно идеально - ни вмятинки, ни царапинки. И каждый в толпе соглашался, что это самое прекрасное сердце, которое они когда-либо видели. Парень был очень этим горд и просто сиял от счастья.
- Один царь имел обыкновение просить всех, кто появлялся в его царстве, указать ему путь к духовной реализации. Каждый называл свой способ, опираясь либо на традиционные тексты, либо на высказывания старших, и говорил, что именно этот путь и может привести к мокше (освобождению).
Я вдруг понял, что маленькие дети похожи на собак – верных и любящих, а подростки – это коты. Быть хозяином собаки очень просто. Ты её кормишь, обучаешь, отдаёшь ей команды. Она кладёт голову тебе на колени и глазеет на тебя, словно на картину Рембрандта. Когда ты её зовёшь, она с восторгом вбегает в дом. Затем, лет в тринадцать, обожающий тебя щенок превращается в ...
Что Вы думаете о Притче«О поступке, сделанном из любви»? ↓
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]