Ручаться нельзя, что история эта правдива. Однако сами посудите: если некто каждое воскресенье ходит в церковь, разве станет он в субботу врать первому встречному? Вот этот-то аккуратный ходок в церковь и поведал данную историю, он поклялся, что все в ней святая правда и что произошло это как раз, когда в виргинской речке под странным названием Коровий Выгон он удил рыбу. В то время по берегам этой речки городов и поселений еще было мало, все пространство покрывали леса и болота.
— Так вот, — рассказал он, — стояло теплое погожее утро, и я отправился на реку, чтобы поудить рыбку. Пошли мы, стало быть, вдвоем — я и моя старшая дочь Кэрол, которая была великая охотница до рыбной ловли, почти что как я. Я нес удочки, а Кэрол — корзину, сплетенную ею собственноручно из ивняка. А в корзине той было полным-полно всякой снеди, да еще кувшин наипрозрачнейшего золотистого вина из одуванчиков, какое ейная мамаша приготовила прошедшей весной. Каждую весну она готовила вино из одуванчиков, и вот вам мое честное благородное, никто лучше ее не умел его делать во всей нашей Виргинии. Насчет живца мы и не беспокоились, потому как червяка одного-другого я мог изловить везде, а то и лягушку. Их всюду пруд пруди. Так мы и шли. Я размышлял о политике и всякой подобной ненужности, покамест не добрели до реки. Выбрали местечко, сели. Вот тут-то я и вспомнил о наживке. «Кэрол, — говорю я, — нам бы живца теперь!» Уселись мы так уютненько, точно кролики под кустом, и до того неохота мне было подниматься. Гляжу я это вокруг, нельзя ль чего нибудь вырыть поблизости, как вдруг замечаю старушку мокасинную змею. Лежит неподалече, а в пасти у ней жирненькая такая лягушка, и она ее вот-вот заглотнет. «Эх, была не была! Что змея ее заглотит, что на живца я ее возьму, для нее все едино», — подумал я. Стало быть, встал я, нашел палку вроде рогатки, прижал змею к земле и вытащил у нее из пасти лягушку нам на живца. Палку потом выбросил, а старушка мокасинка поглядела на меня с таким укором, что я почувствовал, будто виноват перед ней. Пасть у нее была все так же разинута, а глаза ну впрямь молили меня о чем-то. Да-а, вы ж знаете, человек я богобоязненный и сердобольный, не могу я видеть, когда живая тварь страдает. Лягушку ей отдать я, понятное дело, не мог, потому нужна она мне была самому. А рядом стоял, значит, кувшин с одуванчиковым вином, который Кэрол вытащила из корзины, чтоб не упал, не пролился. И недолго думая я плес- нул глоток прозрачного одуванчикового сока прямо в глотку старой мокасинке. Ай-ай-ай, вы бы посмотрели на нее! Только не убеждайте меня, что змеи улыбаться не могут, слово даю, эта старая мошенница расплылась в самой что ни на есть счастливой и благодарной улыбке, какую я встречал в нашем славном штате Виргиния! Я себя больше не чувствовал виноватым, раз змея теперь глядела счастливой, и сел удить рыбу. Рыбы было много, и мы с Кэрол вскорости наловили ее целую гору. Она лежала прямо на траве, а Кэрол все трещала, не закрывая рта, это она унаследовала от своей матери, а та если начнет говорить, так словно речка журчит. И журчит, и журчит… Я ее вполуха слушаю и вдруг чую — кто-то легонько толкает меня в ногу. Быстро оборачиваюсь, а это мокасин-ная змея тыкает меня хвостом. Сама голову задрала, а во рту у нее опять лягушка! Ах ты, дождик косой! Снимите с меня шляпу, загоните на чердак и уберите лестницу, коли я не верно понял. Стало быть змея говорит мне на своем змеином языке: «Видишь, хозяин, я принесла тебе другую лягушку, так дай ты мне, ради Бога, еще глоток этого одуванчикового сиропа!» Ну куда мне было деваться? Человек я сердобольный, сами знаете, а потому взял я у нее из пасти лягушку и налил ей туда глоток одуванчикова вина. Но потом я дал ясно понять этой мокасинке, что больше в лягушках не нуждаюсь, а в одуванчиковом вине очень даже нуждаюсь для поддержания сил. Змея поглядела на меня так грустно, но уползла, ничего не сказала. Мы с Кэрол много наловили тогда и домой отправились с полной корзиной рыбы. С тех пор я никогда не хожу удить рыбу без кувшина доброго одуванчикова вина, а потому о наживке могу не беспокоиться, сами понимаете.
- Как Хо Дон на княжеской дочке женился Случилось это в государстве Когуре, во времена короля Тэмусинвана. (Тэмусинван правил страной в 18 - 43 гг.) Давным-давно напало соседнее государство на Акнан, владение Тэмусинвана, и захватило его. И решил король отвоевать свои земли. А в стране врага в ту пору поднялась великая смута. Династия пала. Война меж князьями пошла. Никак власть не поделят. Про Акнан и вовсе забыли.
- В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь. Созвал он однажды всех своих придворных и приближенных и задал им такую задачу: - А достанет ли у кого из вас отваги добыть мне павлина, что смеётся шёлковой пряжей, а плачет, жемчужными зёрнами?
- Хорошие дни не забываются, добрые дела – вечно в памяти. В давние времена порхала по нашим лесам веселая синица, насвистывала свои песенки. Однажды в зимнюю пору навалилась беда: из черной тучи хлынул дождь. И не утихал девять дней. А на десятый день запощелкивал мороз, и вся земля покрылась толстой коркой льда. Животные копытами пробить его не могли, зубами не могли прогрызть. Ни одной травинки нельзя было достать. Весь скот погиб голодной смертью.
- Жили-были два товарища – Ашхамадж и Агамадж. Оба они любили пошутить, не давали никому себя обмануть и частенько состязались друг с другом в ловкости и находчивости. И на этот раз они поспорили: кто кого перехитрит.
- Однажды заяц встретил у реки черепаху и сказал: - Давай побежим наперегонки! Назначим награду победителю - корзину самых спелых плодов. Поставим корзину на далекий холм. Кто прибежит первым, тот и съест плоды. Подумала черепаха и согласилась.
Что Вы думаете о Сказке«Глоток вина для змеи!»? ↓
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]